Очень хороший вопрос и чрезвычайно актуальный в той ситуации, которую мы сегодня имеем в Украине. Если ответить кратко – я категорически отрицательно отношусь к любым использованиям церкви в политических целях. Очень многие политические партии пытаются, как и раньше пытались использовать церковь в своих целях. Логику политических партий можно понять - когда люди разуверились практически во всех политических платформах и идеологиях, церковь остается тем общественным институтом, к которому существует очень большой кредит доверия. И конвертировать этот кредит доверия в политическую поддержку – это большое искушение, соблазн для многих политических сил. Является ли это соблазном для церкви? На отдельных уровнях – безусловно, да, если говорить о каком-нибудь сельском батюшке, который в хороших отношениях с местным начальством и которого начальство просит помочь в тех или иных вопросах. Конечно, проконтролировать то, чтобы священник не искусился на соблазн, невозможно.

Но есть официальная и совершенно четкая позиция нашей церкви, позиция, которая неоднократно нами повторялась: церковь находится вне политики, церковь не участвует в политических играх. Это не значит, что церковь устраняется от политической жизни, потому что мы все являемся гражданами этого государства, помимо того, что мы служители церкви. У каждого из нас есть своя гражданская позиция. Но эта гражданская позиция не должна вноситься в ограду церкви и мы не должны использовать ее для продвижения тех или иных политических идей. Наверное, у всех на памяти 2004 год, когда церковь была вовлечена, к сожалению, в политический процесс. Мы очень глубоко сожалеем, что такая вовлеченность имела место. И, конечно, тех перекосов, которые были в 2004 году, нельзя повторить сейчас.

Мы приняли целый ряд документов, деклараций, в частности осуждающих так называемое «политическое православие». Мы назвали это явление использования церкви в политических целях политическим православием, когда определенные силы внутри нашей церкви используют церковную атрибутику и одновременно политические лозунги. Наверняка многие жители Киева видели, как часто по Крещатику или по улице Грушевского ходят крестные ходы под какими-то политическими лозунгами. Мы категорически отмежевались от этих явлений. Если какие-то общественные организации, которые не имеют благословения церкви, злоупотребляют крестными ходами, от них отзывается церковное благословение решением Священного синода. Если какие-то общественные организации используют церковную атрибутику – хоругви, иконы, - и при этом ходят под политическими лозунгами, все должны знать, что церковь не имеет к этому никакого отношения. Мы не можем этого запретить – мы не полицейская организация. Но мы очень четко публично отмежевались от них.

Что касается сотрудничества с политическими силами и партиями в этот предвыборный период – мы не отказываемся от такого сотрудничества. Но это сотрудничество должно базироваться на совершенно других принципах, чем те принципы, которые некоторыми церквями применялись в 2004 году. Не только Украинская Православная Церковь была вовлечена в этот процесс в 2004 году. Некоторые церкви поддерживали, например, альтернативные политические силы. Политическая поляризация общества отразилась на поляризации в церковной среде и затронула все церковное сообщество в Украине, а не только УПЦ.

Мы сейчас выстраиваем новую парадигму отношений с политическими силами и партиями. Мы готовы работать и сотрудничать со всеми, поддерживать конструктивные инициативы каждой силы, но ни в коем случае не будем поддерживать ту или иную политическую партию «оптом» только потому, что она декларирует какие-то идеологические принципы. Мы вне идеологии, мы не влияем на политический выбор наших граждан, более того, мы не влияем на цивилизационный выбор Украины, мы приветствуем всякий выбор, который наши граждане сделают, потому что это их гражданская позиция, их гражданская инициатива. Единственное, что мы поощряем – чтобы граждане активно проявляли свою гражданскую позицию. Какая она будет – это их дело.

С политическими партиями и силами на равноправных, партнерских началах мы готовы сотрудничать. Это, кстати говоря, подтвердил и Святейший Патриарх Кирилл. Вчера мы с ним разговаривали на эту тему и говорили в том числе о политической ситуации в Украине. Он поддержал позицию нашей церкви в том, чтобы сотрудничество велось на равноправных партнерских отношениях без какого-либо фаворитизма в сторону той или иной политической силы или протекционизма той или иной политической силы по отношению к церкви.

«Обозреватель»: Если можно, расскажите более подробно о встрече с Патриархом Кириллом.

Как известно, вчера состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с премьер-министром Украины. Встреча прошла в очень конструктивном духе. Она была посвящена тому комплексу церковно-государственных отношений, которые существуют в Украине, отношениям между Россией и Украиной и влиянию религиозного фактора на эти отношения. Как мне кажется, эта встреча имела очень положительный эффект, в том числе для развития российско-украинских отношений.

У меня была возможность встретиться с Патриархом и обсудить некоторые детали предстоящего визита Святейшего Патриарха в Украину и тот формат, в котором должен проходить этот визит, в том числе в контексте тех политических процессов, которые в это время, наверное, будут особенно ярко наблюдаться на политической сцене Украины.

«Обозреватель»: Патриарх Кирилл давал вам какие-то рекомендации?

Что касается нашей работы, сотрудничества с политическими партиями, то это те рекомендации, о которых я сказал. Это новая модель взаимоотношений – модель, которая не предполагает какого-либо фаворитизма и предполагает равноправные отношения с политическими партиями на основе партнерства.

Это одна из интерпретаций того, что является «проектом Украина». Существует другая интерпретация, может быть, действительно идеализированная, - что независимость должна принести нам рай на земле, что Украина должна превратиться в некое Эльдорадо. Я думаю, что и та, и другая интерпретация являются определенной крайностью, потому что, несомненно, существуют определенные отличия – и языковые, и отличия в ментальности, - которые присущи именно украинцам. Эти отличия должны иметь право на существование, должны развиваться.

Политическая разделенность народов на отдельные государства, на мой взгляд, не является тем фактором, который категорически и бесповоротно разделяет народы. Я могу привести пример Кипра и Греции, которые являются отдельными государствами, но, тем не менее, составляют единый народ с единой верой и единой культурой. Сейчас ни у кого в Греции и ни у кого на Кипре не вызывает проблемы то, что это два государства. Тем более, что они вместе входят в Евросоюз.

Поэтому я бы не говорил о какой-то трагедии в том, что существует отдельное государство Украина. Более того, я считаю, что это уже принесло и принесет много благ украинскому народу.

Что касается украинской идентичности – это большая проблема, как и проблема любой государственной идентичности, проблема любого народа – найти свое место и выразить свое «я», определить те характерные черты, которые относятся именно к этому народу. Здесь во многом может помочь и церковь, может помочь в осмыслении этой идентичности в религиозном ключе. Прежде всего, это идентичность православная. Мы считаем, что православная церковь является той силой, которая сформировала наш народ, которая придавала ему собственное «я» на протяжении столетий, которая помогала ему не раствориться среди других народов, которая помогала ему выстаивать в тех сложных ситуациях среди завоеваний, среди агрессии, которая была по отношению к нему. Поэтому украинская идентичность должна строиться именно на основе православия.

Это православие открытое. Мы понимаем, что Украина – многоконфессиональная страна, мы уважаем это, принимаем. Мы не призываем к тому, чтобы православие имело абсолютную монополию на все в Украине. Мы понимаем, что здесь существуют и другие конфессии. Мы уважаем выбор тех людей, которые делают свой выбор в пользу этих конфессий.

Но если мы хотим, чтобы Украина продолжала существовать как целостное государство, чтобы украинский народ имел некую единую идентичность, то мы должны принимать православие как важнейший фактор, который влияет на формирование этой идентичности.

Перш за все, ніяких вказівок з Москви не було. Їх не існує. Офіційна назва нашої церкви – Українська Православна Церква. Всередині нашої церкви існує розмаїття думок і точок зору на ті явища, які існують зараз у нас у суспільстві і на ті історичні події, які існували в минулому.

Нам доводиться балансувати між різними точками зору і різними думками для того, щоб зберегти єдність всередині нашої церкви. Наша церква охоплює і схід, і захід України, і центр, і південь, і північ. Ми бажали б усім церквам, і тим більше політичним силам бути настільки ж обережними і чутливими до регіональних особливостей, які існують в нашій країні для того, щоб зберегти єдність, як ми чутливо до цього ставимось.

Насправді, доводиться робити дуже обережні заяви і дуже обережно висловлювати позицію таким чином, щоб не збурити ані тих людей, які живуть на заході, ані тих людей, які живуть на сході. Є питання, які розділюють людей, є питання, які об’єднують. Ми намагаємося концентруватися на тих питаннях, які об’єднують, і дуже обережно ставитися до тих питань, які розділюють. Це дає нам змогу бути одній з не багатьох громадських сил в Україні, яка справді має об’єднуючий потенціал для сходу і заходу.

Ми дуже цінуємо цю єдність, ми дуже бережемо, плекаємо її, і намагаємося зробити все, щоб розділення, які існують у суспільстві, не входили до нас. Тому мені здається, що була досить обережна заява щодо Голодомору. Голодомор був визнаний трагедією українського народу – ми завжди це визнавали, ми завжди відносилися до цього як до трагедії. З самих перших років існування української держави наша церква приймала участь у панахидах з приводу жертв Голодомору. Предстоятель нашої церкви освячував пам’ятник, присвячений жертвам Голодомору у парку Перемоги.

Священний синод, прийнявши заяву, не зробив нічого нового. Це певна наступність і послідовність в нашій позиції. Ми послідовно продовжуємо саме так розглядати Голодомор як трагедію і виступаємо при цьому проти політизації цього питання, щоб не було зловживань пам’яттю жертв Голодомору.